Рожденный ползать летать не может

Рожденный ползать летать не может
Из стихотворения в прозе "Песня о Соколе" (1898) Максима Горького (псевдоним Алексея Максимовича Пешкова, 1868-1936).
Возможно, что Горький использовал аналогичное выражение из басни "Мужик и корова" русского поэта-баснописца XVIII в. Ивана Ивановича Хемницера (1745-1784). В басне рассказывается, как однажды мужик решил оседлать корову и поехать на ней верхом, но она под седоком "свалилась":
Скакать корова не училась.
А потому и должно знать:
Кто ползать родился, тому уж не летать.

Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений. - М.: "Локид-Пресс" . Вадим Серов . 2003 .

Рожденный ползать летать не может

Цитата из "Песни о Соколе" М. Горького.

Словарь крылатых слов . Plutex . 2004 .

Смотреть что такое "Рожденный ползать летать не может" в других словарях

Книги

• Хочу, чтоб каждый из людей был Человеком (аудиокнига MP3) , Максим Горький. Вниманию слушателей предлагается своеобразный спектакль-раздумье, в котором участвуют персонажи из различных произведений Максима Горького. Перед нами как бы выстраиваются два противоположных...

Как часто приходится слышать излюбленную демагогию пессимистов, которые ссылаются на горькие фразы, связанные с тем, что рожденный ползать летать не может .

Якобы, за спиной крылья- это врожденная патология широкого успеха таких матерых олигархов, как господин Абрамович.
Внушая себе отсутствие удачи, многие люди так и не добиваются поставленных целей. Им удобно все списывать на тщетные поползновения маленького человечка.

Народная мудрость, которая отождествляет это высказывание с событиями из жизни людей, не должна предопределять конечный итог любого начинания.
По моему скромному мнению, лучше уж придерживаться толкования "из грязи да в князи". Оно является наиболее уместным, но только неправильно трактуется неудачниками.

Рожденные ползать- это приземленные бесхребетные создания, которые прилагают недостаточно усилий, чтобы за спиною выросли крылья.
Исходя из моего личного жизненного опыта, все происходит с точностью до наоборот. И это в большинстве случаев, дорогие друзья.

Тот, кто рождается с крыльями за спиной, как правило, растрачивает свой природный талант великого мастера. И как следствие, переходит в разряд пресмыкающихся.
Вспомните свои школьные годы, если Ваш возраст уже "созрел" до оптимального срока.

Отличники и любимчики с завышенной личностной самооценкой, привыкшие к тому, что крылья за спиной им пристегнули родители, в последствии потерпели фиаско в трудных жизненных ситуациях.

А те, кто слыли "воронами белыми" и тихонями, ползающими между ними, поднялись до неузнаваемости. А знаете за чей счет?
Это благодаря правильной активной жизненной позиции, которая подразумевает в самом начале любого становления грамотное умение ползать, а уже потом, как в мультфильме "33 попугая", настойчивые попытки к удачному взлету.

По этому поводу вальяжно высказался мой очень близкий товарищ. Вот небольшая цитата из его грамотной речи:

Рожденный ползать- летать не может. Но это не потому, что у него за спиной не виднеются крылья. Крылья требуют размаха и умения парить над бездной, не рушась в преисподнюю. В то время как бескрылый человек, уверенно ползающий, никогда не свалится, поскольку вместо размаха ему уготован совершенно иной жизненный путь, связанный с приземистым взлетом.

Та неправильная трактовка хмурых обывателей, которые видят величайшие достижения себе подобных как результат небесной манны, никогда не способствует личностному росту.
Мелкими шажками, двигаясь к поставленной цели с самых низов, можно запрыгнуть, но не взлететь на пьедестал.

Смысл всех сказанных слов- это формирование правильной философии в народной мудрости переносного смысла.

I

II

Эссе
Рождённый ползать - летать не может
Итак, давеча мы получили весьма интересную задачу: основываясь на произведении Максима Горького "Песня о соколе", а именно на знаменитой цитате "Рождённый ползать - летать не может", написать эссе, порефлектировать над тем, действительно ли (и почему?) не может "рождённый ползать - летать". Естественно, чтобы сие сделать, требуется проанализировать поэму "буревестника революции", сделать соответствующие выводы и ответить на главный вопрос этой работы: может ли рождённый ползать летать? Посему было решено разбить эссе на три части: "Параллели", в которой мы, собственно, и займёмся анализом "Песни о соколе"; "Может ли рождённый ползать летать?" (о значении её, полагаю, говорить не приходится); последняя часть, "Не обычай дёгтем щи белить, на то сметана", есть резюме нашей работы.
Стало быть, начнём.
Часть первая. Параллели.
Мы не будем здесь размышлять о значимости прелюдии к самой "Песни" (эпизод с чабаном Рагимом и мальчиком, который просит того рассказать сказку), а перейдём непосредственно к части, носящей название "О соколе и уже".
Вот мы начинаем читать "Песню", и перед нами возникает сцена: "Высоко в небе сияло солнце, и горы зноем дышали в небо, и бились волны внизу о камень...
И по ущелью, во тьме и в брызгах, поток стремился навстречу морю, скача чрез камни.
Весь в белой пене, седой и сильный, он резал гору и падал в море, сердито воя."
Да, в искусстве пейзажа Горькому не отказать. Но идём дальше: "Вдруг в то ущелье, где уж свернулся, пал с неба сокол с разбитой грудью, в крови на перьях...
С коротким криком он пал на землю и бился грудью в бессильном гневе о твёрдый камень..."
Здесь уместно говорить о несомненном даре пророчества, вообще обычном для русских писателей (Достоевский, Солженицын, тот же Горький). Вышеуказанные строки даже можно помещать эпиграфом к статьям о так называемом "Кровавом воскресении" или революции 1905-1907 годов. И вправду, через десять лет после выхода "Песни о соколе", то бишь в 1905 году, было расстреляно "мирное шествие рабочих", начавшееся у Нарвских триумфальных ворот, и задержанное у Зимнего дворца солдатами царской армии. Итог: 76 человек убиты, 150 - ранены. Но сам факт наличия у них оружия говорит о степени "миролюбивости" революционеров. Таким образом, "сокол" первой российской революции, был подбит, но ещё долго бился в предсмертной агонии. К сожалению, принявший эстафету "буревестник" Октябрьской революции своего достиг.
Далее: "Сквозь серый камень вода сочилась, и было душно в ущелье тёмном и пахло гнилью".
А это, вне всяких сомнений, аллегория на Российскую империю; и образ ужа (конечно, как же без этого революционного узколобия) навеян личностью августейшего Николая II Александровича. Знаете, сразу вспоминаются строки Лермонтова: "Прощай, немытая Россия, страна рабов, страна господ...", написанные, заметим, в годы крепостного права. Однако Горький (то ли правда так фанатично верящий в "идеалы" революции, то ли решивший завоевать себе известность в молодёжных кругах, бравируя презрением к царской России и восхваляя лживое свободолюбие, на деле - ещё большее рабство) на полном серьёзе утверждает, что в той России, Великой, Единой и Неделимой России "было душно и пахло гнилью". Тогда какие же эпитеты и выражения можно подобрать к Советской России, из которой заграницу фактически были выкинуты передовые умы, цвет нации, русская интеллигенция; в которой жертвами политических репрессий (с 1917 по 1991 год) стали 156 миллионов человек; где растоптаны были все нравственные, духовные начала, где попран был Бог, где плевали на мощи святых, тушили о них сигареты, сносили церкви и расстреливали священников; как же назвать ту страну, в которой следствие, за неимением улик и доказательств, избивало по восемь часов, морило голодом, инициировало депривацию сна? Не это ли - душное и пахнущее гнилью ущелье?
Есть, впрочем, в поэме Горького и совершенно справедливое высказывание, принадлежащее ужу: "- Земли не зная, на ней тоскуя, они стремятся высоко в небо и ищут жизни в пустыне знойной...". С этим подлинно можно согласиться; именно жажда какой-то решительно немыслимой свободы и безнаказанности привели русский народ к катастрофе семнадцатого года, а кучку коварных и алчных политиканов "из народа" - к власти.
И вот чем заканчивает автор своё произведение: "О, смелый сокол! Ты, живший в небе, бескрайнем небе, любимец солнца!
О, смелый сокол, нашедший в море, безмерном море себе могилу!
Пускай ты умер!.. Но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь купаться в небе, свободном небе, где нет помехи размаху крыльев свободной птицы, летящей кверху!.."
Ну а сие предсказание Горького (увы и ах!) не сбылось. Разве пришлось бы, если поистине народ с таким энтузиазмом и сочувствием принял революцию, подавлять 344 крестьянских восстания (о чём говорит нам Мартын Лацис, председатель и историограф ВЧК, в своей книге "Два года борьбы на внутреннем фронте")? Крестьяне с топорами, вилами и косами шли на пулемёты красноармейцев и кавалеристов-будённовцев. И это о многом говорит. Те самые "сильные духом" и не думали взлетать в небо - им и здесь, "в душном ущелье", было хорошо.
Что ж, исторические параллели проведены, теперь ответим на вопрос...
Часть вторая. Может ли рождённый ползать летать?
На этот вопрос можно посмотреть с нескольких аспектов: прагматического (карьера, состояние), этического и текстуального (буквального, иначе говоря).
Начнём с прагматического. Кому не знакомы случаи, когда, казалось бы, незначительный, лишний человечек, мелкая сошка, пигмей поднимался вдруг, как говорится, "из грязи в князи"? Какой пример можно привести? Да возьмите хоть упомянутого нами здесь Мартына Лациса! После провала экзаменов в семинарию Лацис вступает в "лесные братья", а после Октябрьской революции 1917 года - в Коллегию ВЧК; в 1918 возглавляет отдел по борьбе с контрреволюцией, а позже становится и председателем ВЧК, этого кровожадного детища Феликса Дзержинского. Поистине хрестоматийный случай!.. Или - Маяковский. Это - "железобетонный дядя"; готовый броситься на амбразуру за революцию, не получивший решительно никакого образования (и ведь всё - революционная деятельность! А почему Троцкий и Сталин, вожди революционного движения, были прекрасно образованы, получали только высшие оценки по всем дисциплинам?!), этот человек провёл свою юность в различных тюрьмах. И в чём ведь лицемерие: он всю жизнь поносил царскую Россию, плевал (!!!) на останки Николая II и его семьи, но при этом ему довелось сидеть в царской тюрьме. В царской тюрьме, где разрешали читать, писать, обучаться (вспомнить хоть того же Нестора Махно, которого после одной просьбы - а возможно ли было такое в советских застенках? - перевели к политическим и разрешили учиться), где он, по сути, политический преступник, революционер, сидел как у Христа за пазухой. А попробовали бы вы, господин Маяковский, покорячиться в ГУЛАГовских лагерях? То-то же... Но мы отвлеклись.
Хорошо, с прагматического аспекта - рождённый ползать летать может, да ещё как. А если взглянуть с точки зрения нравственности, духовности, этики?
Тут тоже не всё так однозначно. В разделе, посвящённом этике, мы отметим такого человека, как Фёдор Михайлович Достоевский, величайший русский писатель, тонкий знаток человеческих душ и искушённый ценитель всевозможных психотических болезней. Его персонажи подтверждают эту привязанность к ненормальности: Раскольников ("Преступление и наказание") - неврастеник, Ставрогин ("Бесы") - шизофреник, Кириллов (тоже "Бесы") - мания величия, суицид, лакей Смердяков ("Братья Карамазовы") - шизофреник и эпилептик, Алексей Иванович ("Игрок") - игромания и мизантропия, а герой рассказа "Кроткая" - солипсист, человек, кроме себя ничего и никого не признающий, что и довело его жену до самоубийства. Но это была любовь праведника к заблудшим душам; ведь Достоевскому самому пришлось испытать столь сильное потрясение, что после него он превратился в твёрдого монархиста и религиозного консерватора. В юности Достоевский состоял в революционном петрашевском кружке социалистов-утопистов и был атеистом, однако после доноса одного из членов кружка власти схватили всех петрашевцев и приговорили к казни через повешение. Вскоре революционеры были помилованы, но прежде они испытали психологическую пытку: ещё не зная о своём помиловании, они взошли на эшафот и ждали смерти до самой минуты, когда верёвки были обрезаны, а петрашевцы - отпущены. После всего этого Фёдор Михайлович уезжает на время заграницу; там он и становится убеждённым монархистом и ортодоксальным христианином. И - наступает самый плодотворный период в жизни писателя; вера в Бога и в Царя становится для него источником энергии, он пишет свои знаменитые произведения: "Бесы", "Преступление и наказание" (история морального воскресения личности, в сущности, пропащей), "Идиот" (в котором выведен на авансцену пасторально-добрый персонаж, аллегория на Иисуса Христа, за свою доброту и получивший за глаза имя "идиот"), "Игрок" (о стремительном падении человека, рассудок коего разрушается азартом) и другие.
Значит, и в моральном аспекте - рождённый ползать вполне может полететь.
Ну, с текстуальностью всё понятно: человек-то полетел (да, крылья он, к сожалению, - а кто знает, может, и к счастью? - не отрастил, но самолёты же с вертолётами, цеппелины с воздушными шарами изобрёл!).
Перейдём же к заключительной части нашего эссе.
Часть третья. Не обычай дёгтем щи белить, на то сметана.
Вот и настала пора нам сделать выводы из нашего небольшого исследования. Что же мы выяснили?
Во-первых (и в самых главных): с помощью четырёх тривиальнейших примеров мы доказали, что рождённый ползать очень даже может летать (и даже взлететь выше тех, кто летать рождён - в случае с Достоевским). Одни - став нуворишами, скоробогачами, нажившись на трагедии своей Родины ("Грабь награбленное!"). Другие - испытав сильнейший катарсис и отдав все силы служению своей стране, народу и Царю.
А во-вторых: Максим Горький был замечательным писателем - в плане художественности и изящества слога. И "Песня о соколе" была бы изумительным произведением, если бы не одно "но": она насквозь фальшива по нравственному замыслу. В этическом плане "Песня" - вещь необыкновенно слабая и криводушная. Дутые свободолюбие и патетика напрочь лишают поэму какой бы то ни было привлекательности. А ведь Горький был мастером изящной словесности. Но не пролетарским писателем. Этот "пролетарский писатель" в 1909 году так обиделся на русского царя, что уехал из России жить на свою виллу в Италии. Верно, у каждого российского пролетария была вилла в Италии, Швейцарии, Швеции или (что было модно в наших революционных кругах) во Франции?.. А как восприняли "Песню о соколе" экзальтированные революционеры! Вот мнение одного из них, Петра Заломова: "Песня о Соколе была для нас ценнее десятков прокламаций. Мы изумлялись глупости царской цензуры, пропустившей её. Разве только мёртвый, или неизмеримо низкий и трусливый раб, мог от неё не проснуться, не загореться гневом и жаждой борьбы. Она была созвучна нашим настроениям, она доводила нас до слёз восторга".
Ах, бесы! Да не глупая была царская цензура, а слишком либеральная! В Бутырки вас нужно было, неразумные! Не арестовывал вас Реввоентрибунал, не тыкали вас мордой в лист с лживыми показаниями члены Верхтриба, не бивали вас окованными сапогами по голове и конечностям ночами на Лубянке; вас судили открыто (почему-то Каракозова, стрелявшего в царя Александра II, судили открыто, да ещё дали ему адвоката; Желябова и других народовольцев судили открыто, не боясь, того, "что скажет мир"; Веру Засулич, стрелявшую в градоначальника Трепова, судили открыто, дали защитника, так суд присяжных ещё и оправдал её, она уехала с процесса в своей карете с уличным триумфом; а разве были такие случаи в истории совдеповской юстиции?)! Или небольшой контраст: за восемьдесят лет (с 1825 по 1905) в Российской империи по политическим преступлениям было вынесено 625 смертных приговоров, исполнены - 191. А если сосчитать количество расстрелянных в период с 1917 по 1953 год (36 лет), то получится - 39 миллионов человек!.. Лютое, жестоковыйное самодержавие?! Манифест 17 октября 1905 года, составленный совместно Петром Аркадьевичем Столыпиным и Государем Николаем II Александровичем, грубо говоря, разрешал все партии, созывал Думу, даровал свободу совести и слова, гарантировал неприкосновенность личности, освобождал всех политических преступников, вне зависимости от срока и тяжести преступления... О-о-о, глупая царская цензура? Да вы советской цензуры не видели, квази-правозащитники!..
Но, с другой стороны, нельзя и напускаться на Горького слишком рьяно. Писатель - натура противоречивая, в нём постоянно ратоборствуют два начала: рефлексивное и творческое, художественное. Какое начало возьмёт верх обусловлено апперцепцией человека - временной в большей степени, постоянной - в меньшей. Горький, как личность скорее творческая, нежели рефлективная, патетичен, помпезен; многие критики (например, Михаил Меньшиков) отмечали, что та же "Песня о соколе" написана красками кричащими. Он всей душою принимает революцию, но, в отличие от того же Маяковского (Идиота Полифемовича, как ловко окрестил "железобетонного дядю" Иван Алексеевич Бунин в "Окаянных днях"), увидев, что большевицкая власть ещё хуже царской, эмигрировал. Маяковский же сознательно сотрудничал с античеловеческим режимом - и, конечно, это не может заслуживать пиетета. Ну, а Горького можно уважать хотя бы за то, что, в конце концов, он разочаровался в коммунизме (как и Герцен на закате своей жизни разуверился в социализме).
Итак, каков же итог? Нельзя литератору эмоциональному, не склонному мудрствовать лукаво и анализировать, писать о революции. Горький - превосходный, как бы это сказать, живописец пера, корифей русской литературы, но ужасно не идёт писателям желание "быть передовым, соответствовать времени" и тем самым, мягко говоря - манкировать духовными ценностями, выработанными и принятыми народом нашим за многие и многие века. Не дело это.
Не обычай дёгтем щи белить.
На этом и закончим.

Подробности Зеке ТАРПАН 2017-02-16 / 13:45 2567

Эту крылатая фраза из знаменитого произведения известного писателя Максима Горького "Песня о Соколе", стала культовой в начале XX века. Для современной молодежи идеалы той суровой эпохи малопонятны, но тяга к революционному романтизму актуальна во все времена.

Песня о Соколе

Высоко в горы вполз Уж и лег там в сыром ущелье, свернувшись в узел и глядя в море. Высоко в небе сияло солнце, а горы зноем дышали в небо, и бились волны внизу о камень... А по ущелью, во тьме и брызгах, поток стремился навстречу морю, гремя камнями... Весь в белой пене, седой и сильный, он резал гору и падал в море, сердито воя.

Вдруг в то ущелье, где Уж свернулся, пал с неба Сокол с разбитой грудью, в крови на перьях... С коротким криком он пал на землю и бился грудью в бессильном гневе о твердый камень... Уж испугался, отполз проворно, но скоро понял, что жизни птицы две-три минуты... Подполз он ближе к разбитой птице, и прошипел он ей прямо в очи:

- Что, умираешь?

- Да, умираю! - ответил Сокол, вздохнув глубоко. - Я славно пожил!.. Я знаю счастье!.. Я храбро бился!.. Я видел небо... Ты не увидишь его так близко!.. Эх ты, бедняга!

- Ну, что же - небо? - пустое место... Как мне там ползать? Мне здесь прекрасно... тепло и сыро!

Так Уж ответил свободной птице и усмехнулся в душе над нею за эти бредни. И так подумал: "Летай иль ползай, конец известен: все в землю лягут, все прахом будет..."

Но Сокол смелый вдруг встрепенулся, привстал немного и по ущелью повел очами. Сквозь серый камень вода сочилась, и было душно в ущелье темном и пахло гнилью. И крикнул Сокол с тоской и болью, собрав все силы:

- О, если б в небо хоть раз подняться!.. Врага прижал бы я... к ранам груди и... захлебнулся б моей он кровью!.. О, счастье битвы!..

А Уж подумал: "Должно быть, в небе и в самом деле пожить приятно, коль он так стонет!.."

И предложил он свободной птице:

- А ты подвинься на край ущелья и вниз бросайся. Быть может, крылья тебя поднимут, и поживешь ты еще немного в твоей стихии.

И дрогнул Сокол и, гордо крикнув, пошел к обрыву, скользя когтями по слизи камня. И подошел он, расправил крылья, вздохнул всей грудью, сверкнул очами и - вниз скатился. И сам, как камень, скользя по скалам, он быстро падал, ломая крылья, теряя перья... Волна потока его схватила и, кровь омывши, одела в пену, умчала в море. А волны моря с печальным ревом о камень бились... И трупа птицы не видно было в морском пространстве...

В ущелье лежа, Уж долго думал о смерти птицы, о страсти к небу. И вот взглянул он в ту даль, что вечно ласкает очи мечтой о счастье.

- А что он видел, умерший Сокол, в пустыне этой без дна и края? Зачем такие, как он, умерши, смущают душу своей любовью к полетам в небо? Что им там ясно? А я ведь мог бы узнать все это, взлетевши в небо хоть ненадолго.

Сказал и - сделал. В кольцо свернувшись, он прянул в воздух и узкой лентой блеснул на солнце. Рожденный ползать - летать не может!.. Забыв об этом, он пал па камни, но не убился, а рассмеялся.

- Так вот в чем прелесть полетов в небо! Она - в паденье! Смешные птицы! Земли не зная, на ней тоскуя, они стремятся высоко в небо и ищут жизни в пустыне знойной. Там только пусто. Там много света, но нет там пищи и нет опоры живому телу. Зачем же гордость? Зачем укоры? Затем, чтоб ею прикрыть безумство своих желаний и скрыть за ними свою негодность для дела жизни? Смешные птицы!.. Но не обманут теперь уж больше меня их речи! Я сам все знаю! Я - видел небо... Взлетал в него я, его измерил, познал паденье, но не разбился, а только крепче в себя я верю. Пусть те, что землю любить не могут, живут обманом. Я знаю правду. И их призывам я не поверю. Земли творенье - землей живу я.

И он свернулся в клубок на камне, гордясь собою. Блестело море, все в ярком свете; и грозно волны о берег бились. В их львином реве гремела песня о гордой птице, дрожали скалы от их ударов, дрожало небо от грозной песни:

"Безумству храбрых поем мы славу.

Безумство храбрых - вот мудрость жизни!

О смелый Сокол! В бою с врагами истек ты кровью...

Но будет время - и капли крови твоей горячей, как искры, вспыхнут во мраке жизни и много смелых сердец зажгут безумной жаждой свободы, света!

Материал из архива TeaRespect. Если заметили ошибку или устаревшие сведения, напишите нам: admin@tearespect.cc.